Но, похоже, шеф не оценил мою подбадривающую болтовню, хотя звучала она весьма литературно.

- Ваши слова подтверждают гипотезу, что это был несчастный случай, соглашается он. - В принципе, Сан-Антонио, я мог бы с вами согласиться, только вот...

- Только что?

- Только в этом случае, повторяю вам, речь идет о мальчике спокойном, энергичном, а не о бездельнике без царя в голове, чье поведение соответствовало бы тому, что вы говорите. Эммануэль Ролле, если только у него не было крайней необходимости действовать таким образом, остановился бы сразу после того, как сбил велосипедиста. Или же если бы и скрылся с места происшествия и разнес череп свидетеля, то сохранил молчание и не пошел в полицию сдаваться... Одним словом, я в некотором удивлении, и, поскольку появилась такая великолепная возможность поговорить с малым, я ухватился за нее...

Он вновь переводит дыхание. Я пользуюсь случаем, чтобы вставить:

- У меня не будет много времени, чтобы... исповедовать его, шеф.

- Знаю, но вы уж постарайтесь...

- А если он откажется от встречи со священником?

- Может и так случиться... А представьте, если он захочет увидеть именно священника?

Когда я встаю на путь возражений, шеф имеет обыкновение подкинуть мне под ноги банановую кожуру, чтобы я далеко не ушел.

Он вновь чешет репу.

- И если это произойдет, - повторяет он, - то вы должны будете показать, что вы как раз то, что ему нужно...

- Но я же не сумасшедший, чтобы петь псалмы...

- А вас и не просят... Дальше препираться нет смысла, я согласно киваю:

- Хорошо, патрон, я сделаю, как вы хотите...